«Эй, Билли! Заряжай!»

Это история о превратностях судьбы, случайностях, везении и невезении. О том, что иногда, чтобы прослыть мессией, достаточно просто вовремя войти в нужную комнату. Это история кинематографа – удивительная, как он сам.

В ответ на вопрос «Кто изобрел кино?» девять человек из десяти назовут братьев по фамилии Люмьер. Но с чего вы взяли, господа, что это были именно Люмьеры? Может, вспомним, наконец, что снимать движущееся изображение на пленку первыми стали парни из компании Эдисона? Правда, они так и не поняли, что этим изображением делать. Их технического гения хватило лишь на то, чтобы засунуть полученный результат в аппарат наподобие игрового, чтобы всякий желающий мог опустить монету и несколько секунд наблюдать сценку, снятую в павильоне.

Кино выходит в большой мир

Долгое время никто не мог придумать, как сделать кино массовым, образно говоря, вытащить отснятое кино из тесного павильона «на одного». Именно это и сделали братья Люмьер. Одними из первых они догадались пристроить к кинокамере лампу, и направить объектив на однотонную поверхность. То же самое и почти одновременно с Люмьер сделали в Англии и в Германии, но сыграл свою роль территориальный фактор – в отличие от конкурентов, Люмьер обретались недалеко от Парижа, столицы всего того, что теперь называют гламуром. При этом кинематографические таланты братьев ограничивались умением нажимать на камере кнопку, которую сегодня бы назвали «Record». Да, мы в курсе, что на первых камерах такой клавиши не было, но сути это не меняет – в тот момент достаточно было фиксировать все, что попадало в объектив, и публика была в восторге.
Забавно, что братья считали синематограф балаганом с небольшим «сроком годности». Поэтому когда после очередного сеанса к ним подошел мужчина и попросил продать волшебный аппарат, они послали его к черту, сообщив попутно, что движущиеся по экрану фигурки скоро выйдут из моды, и они, Люмьер, не намерены отдавать абы кому кусок пирога, потому как планируют съесть его целиком. Люмьер было невдомек, что незадачливый покупатель возведет их аттракцион на вершину индустрии развлечений. Впрочем, он и сам об этом еще не знал. Да и мир не знал имени Жорж Мельес.
Стремясь избавить публику от утомительных подробностей, которые без труда отыщутся в энциклопедиях, скажем лишь, что большая часть сознательной жизни Мельеса была связана со сценой. Шекспировским страстям он предпочитал цирковые номера и фокусы, да и вообще не считал себя вправе предлагать унылые размышления о тяготах бытия в обмен на уплаченные за билет деньги. Наверняка Жорж был веселым парнем. Но возможно и обратное, ведь он был редким упрямцем. Получив отказ т братьев Люмьер, Мельес заказал аппаратуру в Англии – как мы уже говорили, техническая составляющая успеха французских братьев уже не была ноу-хау.

Технический сбой рождает исскуство
Вас интересует, каким образом Мельес изобрел кинематограф? Все началось с поломки камеры. Подобного рода случайности для того времени были почти системой, например, благодаря случайностям люди познакомились с пенициллином, рентгеновскими лучами и множество других элементов: буквально перевернувших мир.
В 1896 году камеру Мельеса как-то раз заклинило. Ремонт хлипкой конструкции занял около минуты, и съемка возобновилась, но происшествия оказалось достаточно, чтобы произошло чудо: на проявленной пленке омнибус превратился в катафалк, а мужчина обернулся женщиной. Простенький, по нынешним временам, приемчик с покадровой съемкой в тогдашнем мире кино имел силу Большого Взрыва: Мельесу удалось создать кинематографическую реальность на основе подлинной. Иными словами, он научился не фиксировать мир, а создавать его – в этих простых словах кроется главное и, по сути, единственное отличие киноискусства от обычной съемки на камеру. В тот момент, господа, Жорж Мельес придумал Кинематограф. Это можно было бы счесть обычным везением, но наш герой не обошелся со своей находкой так, как Люмьеры с проектором, не удовлетворился найденным, а принял его за отправную точку.
Мельес принялся творить. Фантазия иллюзиониста, талант художника и ярость одержимого превратили его в одну из самых монументальных фигур искусства ХХ столетия. Мельес изобрел спецэффекты, снял первый научно-фантастический фильм, первый хоррор, первую реконструкцию хроникальных событий. Стал первым режиссером, сценаристом и продюсером, создал первую в мире кинокомпанию – в мире синематографа он изобрел столько, что остальным почти ничего не осталось. К тому же вспомним, что он первым начал работать с монтажом и придумал цветное кино лет эдак за пятьдесят до его появления – Мельес раскрашивал кадры вручную (как видите, раскрашенные серии «Семнадцати мгновений весны» не являются новинкой в кинематографе).

Человек-оркестр
Едва создав первый в мире спецэффект, Мельес начал производить их в промышленных масштабах. Его самой известной картиной стало «Путешествие на Луну», открывшее четвертую сотню наименований в фильмографии Мельеса. Такая плодовитость объясняется двумя причинами: во-первых, фильмы тогда длились всего несколько минут, а во-вторых, автор был одержим своим кинематографом – это важный момент, к которому мы вернемся чуть позже.
Едва придя в себя после чуда с омнибусом и катафалком в главных ролях, Мельес оседлал свой главный конек и перенес цирковое зрелище на пленку, попутно добавив ему эффектности. На экране замелькали живые человеческие головы, лишенные тел, люди на глазах удивленной публики превращались в истлевший прах, и, не давая зрителям перевести дух, на экране появлялись сразу несколько Мельесов, играющих друг с другом в карты. Свои фильмы он называл феериями – точнее и не скажешь. Профильных специалистов тогда, по понятным причинам, не существовало, и создателю фильмов приходилось выступать во всех ипостасях самому, поэтому вполне понятно, что Мельесу ближе всего была картина с говорящим названием «Человек-оркестр», уместившая его творческую биографию в одной метафоре.

Мясник в роли короля
Мельес обгонял свое время, причем иногда в буквальном смысле. Например, что коронацию Эдварда VII он снял аж за два месяца до мероприятия. Документальная фиксация подобных событий еще не вошла в моду, однако монарх милостиво позволил сделать постановку. Впоследствии Эдвард VII, крайне довольный результатом, уверял, что узнал себя в исполнителе главной роли. Впрочем, при тогдашнем качестве пленки узнать себя в монархе мог почти кто угодно. Скажем лишь, что в фильме короля изображал приказчик мясника из лавки неподалеку, и это, к слову, был первый случай фальсификации кинохроники в истории.

Времена менялись, из клубного развлечения кино превращалось в масштабное коммерческое предприятие и неуклонно стремилось перейти к той бизнес-модели, которую мы наблюдаем сегодня. Тут Мельес и создал свое, по гамбургскому счету, главное творение – то самое «Путешествие на Луну». По идее это была экранизация научной фантастики, но к оригиналу кинематографист относился без лишнего трепета, достаточно сказать, что в 14-минутной картине он умудрился объединить романы Жюля Верна «С Земли на Луну» и «Вокруг Луны», а также присовокупил еще и «Первые люди на Луне» Герберта Уэллса. Постановка потребовала колоссального по тем временам бюджета в десять тысяч франков, но Мельес окупил его сторицей. Кадр, где в «глаз» Луны попадает межпланетный снаряд, занял в истории кино такое же место, как египетские пирамиды в архитектуре.

Эдисон в роли злодея
На дворе тем временем стоял 1902 год – с первого показа Люмьеров не прошло и десятилетия, но если прежде Мельес мог играть исключительно по своим правилам, то теперь ему приходилось подстраиваться под конъюнктуру. И тут появились проблемы. Североамериканский рынок оказался для Мельеса закрыт, поскольку Томас Эдисон полагал всю территорию от Аляски до Мексики своей вотчиной – на том основании, что процесс киносъемки изобрел именно он (старину Томаса достаточно быстро уняли, но то были его соотечественники не менее зубастые). Кроме того, бюджеты фильмов постоянно росли, а чтобы добыть денег на съемку чего-то стоящего, приходилось учитывать запросы публики. Что же касается последней, то, сполна насладившись мельесовскими феериями, она потянулась к чему-то более реалистичному. И выбор к тому моменту у нее был, поскольку фильмы производили уже несколько кинокомпаний, в том числе предприятие господина Пате, который многим известен по слову "патефон". Упадок созданной Мельесом компании «Стар» растянулся на несколько лет, но малоприятный финал был неизбежен, поскольку изменить свое понимание кино ее владелец то ли уже не мог, то ли еще не хотел.

Море убивает бизнес
Падение Мельеса было неторопливым и печальным, как гибель титана. И «титан» здесь не только для красного словца – последним серьезным провалом студии «Стар» стала картина «На завоевание полюса», при съемках которой использовалась гигантская механическая кукла – но публика в тот момент не хотела гигантских кукол.
Поняв, что эпоха феерий ушла безвозвратно, Мельес организует еще один масштабный проект. Впервые он решается на серьезные съемки на натуре и отправляется в кругосветное плавание с целью привести из него шедевр нового образца. Шедевра не получилось: влага уничтожила все отснятые кадры до единого. Проект, занявший год, кончился ничем. Это был конец. Разорение, банкротство, продажа имущества.

Мы не станем пытаться выбить из вас слезу и но упомянем, что человек, в одиночку создавший новое направление искусства, коротал старость, торгуя детскими игрушками, и умер нищим в доме для престарелых. К сожалению, большое видится только издалека (как в пространстве, так и во времени), и истинное значение феерий, отрезанных голов и бегающих по экрану скелетов полностью оценили лишь после смерти их создателя. И хэппи энда у нас, к сожалению, не получилось. Но когда в следующий раз будете покупать билет на хит сезона с многомиллионным сюжетом, вспомните, что самыми эффектными сценами мы обязаны французскому иллюзионисту, у которого однажды сломалась кинокамера.