Все мы были иными

 Он пришел из воды, чтобы жить на суше. Он почти ничего не слышит и видит весь мир вверх ногами. Даже если у него есть пенис, из груди его сочится молоко. Он пришел, чтобы занять ваше место. Он – Иной. Не чужой, а именно иной. Все мы когда-то были именно такими.

Это странное существо – новорожденный младенец, которого дала вам подержать на руках ваша... нет, лучше подруга вашей подруги. Младенец похож на человека немногим больше, чем гусеница на бабочку.

«Пере-плод» & «недочеловек»
У обычного и вполне нормального младенца странные пропорции тела, а самая его большая часть – это голова. Крошечное личико при огромном мозговом отделе делает младенца похожим на инопланетянина. Впечатление, что голова непомерно велика, усиливается здоровенной шишкой, которую новорожденный успел набить, пролезая через родовые пути. Кстати, голова кажется огромной еще и по сравнению с остальными частями тела – очень узкими, поскольку иначе эти части через те самые пути никак не протащить. Ведь кости – не складные. А вот череп – складной. Составляющие его кости имеют гибкие сочленения и способны «наезжать» друг на друга, если становится очень уж узко.
Новорожденный очень плохо слышит и видит все вверх ногами. То есть, и мы с вами тоже видим все вверх ногами – потому что как раз в таком виде линза хрусталика отбрасывает изображение на сетчатку глаза, откуда его и считывает мозг. Кто не верит, может прочитать соответствующий параграф в курсе школьной физики (там, где речь идео о двояковыпуклых линзах, к которым относится и наш хрусталик). Только и собственный компьютер фотокамеры, и наш мозг «догадываются», что изображение надо переворачивать, и поступают с получаемой картинкой соответствующим образом, но вот новорожденный это пока не знает, а поэтому удивленно взирает на перевернутый мир.

Все мы – дайверы
Потому что прошлой жизни все мы были рыбами... точнее, сначала рыбами, а потом «ихтиандрами»: за время внутриутробной жизни человек – в режиме «ускоренной перемотки» – проходит весь эволюционный путь живых существ: начиная от одноклеточных (в первые секунды после зачатия) и заканчивая прото-человечком (между восьмым и девятым месяцем), а большую часть дородового времени человеческий зародыш проживает в виде... рыбы. Иногда случается сбой, и верхняя часть тела у плода продолжает развиваться дальше, а нижняя «застревает» в развитии и в результате выглядит как самый настоящий рыбий хвост. Такие новорожденные называются сиренами и внешне напоминают сказочных русалок – один в один, вот только живут бедолаги очень недолго, не больше суток. Ведь и сказочные, и реальные русалки обитают исключительно в воде, на суше – погибают.
Возможно и другое «рыбье наследство» – как и вышеупомянутый хвост оно является редкостью, но не смертельно – речь идет об «остаточных» жабрах. Их легко устраняют детские хирурги. Оставлять эти жабры нет смысла – дышать под водой они родившемуся не позволят. Заметных следов после удаления жабр не остается, только небольшие шрамы на шее. Кстати, жабры не позволяли дышать и нерожденному – находясь в утробе ребенок дышит вовсе не ими.
По сути, все мы были не «ихтиандрами», а дайверами: первые девять месяцев мы пребывали в водяной среде, а для дыхания использовали внешнюю (по отношению к собственному организму) систему посерьезнее акваланга – своей собственной мамой. Кровеносная система у будущей мамы и будущего ребенка общая, для обеспечения кислородом всегда работают только мамины легкие – ребенок плавает в воде и в совместном дыхании не участвует никак. Мама отдает ребенку ресурсы своего организма, но есть и обратный процесс: ребенок поддерживает маму, отдавая ее организму часть своего ресурса – дамам с некоторыми хроническими заболеваниями доктора даже иногда советуют забеременеть, чтобы хоть на время вынашивания решить проблемы своего организма за счет организма собственного дитяти. Например, если мама до беременности болела диабетом, то вскоре после зачатия она забывает про этот диагноз – будущий ребенок становится для нее «донором» поджелудочной железы. Поджелудочная ребенка обеспечивает нужными гормонами организм мамы (после рождения, разумеется, «донорство» прекращается). Аналогичная ситуация может возникнуть и с некоторыми другими органами – ведь в системе мать+дитя все органы «дублированы» и при необходимости основная нагрузка будет перенесена на более здоровых «дублеров».

Путь на свет... в конце тоннеля
Наконец, девять (или семь, или пять – есть на свете торопыжки) месяцев беременности подходят к концу. И будущий гражданин устремляется вон, набивая шишки, ломая кости – вперед, к свету и вообще, навстречу неизвестности, которая, к тому же, непонятно сколько продлится. Смертность детей от рождения до года самая высокая – старики старше 80 лет умирают и то реже. Причем чаще всего младенцы погибают в первые сутки жизни, причем виной гибели в большинстве случаев – нагрузки и проблемы в ходе родов. Столкновение с абсолютно враждебным миром младенца, конечно, не радуют, но относительно короткий путь из мамы к миру оказывается крайне сложным и опасным.
Ребенок не рвется вон сам, ведь внутри ему тепло, темно и мокро, а снаружи – полная неизвестность в сочетании с дискомфортом. Тем более, выходить приходится через очень и очень узкое отверстие. Почему же ребенок выходит наружу, хоть и не стремится туда? Его выталкивает вон родная мама, невзирая на боль и травмы. Шишка у младенца на голове, которая бывает размером с саму голову, считается нормой, ломаные ключицы и вывихнутые бедра – в порядке вещей. Так что неизвестно, кто больше страдает во время родов – мамаша, которая «в предвкушении» этого момента тряслась от страха все девять месяцев, или ребенок.
Для ребенка самое неприятное – период от начала родовых схваток у мамы до собственно его рождения. Судите сами: в утробе младенца уже «сняли с довольствия» (в том числе и кислородного), снаружи еще «не поставили», а путь, как мы уже говорили, предстоит хоть и короткий, но весьма непростой. Понятно, что большинство неприятностей происходят именно в это время, причем даже при «штатном» развитии ситуации, а «зависание» меж двух миров очень даже запросто может окончиться переходом в мир иной. И если акушер хватается за щипцы (многие родители готовы потом придушить его за это), то он просто пытается, наконец, прекратить несколько затянувшийся процесс и явить миру новое дитя по возможности живым... а уж невредимым – как получится.
Кстати, роды представляют опасность не только для матери и дитя, но и для отца. С некоторых пор очень модным стало допускать в родильный зал будущих отцов. Естественно, персонал роддома как-то забывал, что это они видят роды в стотысячепервый раз, а вот для сколь угодно крутого папаши это зрелище очень даже в новинку. Многие, попавшие в «родилку» хлопались в обморок (разумеется, медперсонал, помогающий роженнице, им помогал в последнюю очередь). Но обморок – не самое страшное: многие мужчины после такого зрелища на долгие годы получали ночные кошмары, а также другие проблемы (в том числе сексуальные), избавиться от которых зачастую можно было только при профессиональной психологической помощи. Так что мужчинам на родах их детей очень, очень, очень не советуем присутствовать.

Нечеловеческие параметры маленького тельца
Итак, свершилось! Ребенок родился, провел некоторое время в роддоме и теперь доставлен, наконец, домой в сопровождении мамы (бабушки, дедушки), папы и шофера (это если таковой имеется или если папа на радостях надрался). Теперь младенца следует поручить заботам мамы (если она не против), бабушки, дедушки (если имеются) и бдительных медиков. Благо программу патронажа новорожденнных на дому предлагают разные медицинские организации – от суперсовременных частных клиник в мегаполисах до фельдшерско-акушерских пунктов в регионах, где на одного человека приходятся десятки квадратных километров тундры да тайги. Лучше воспользоваться таким сервисом, не полагаясь на российский «авось» да на собственный здравый смысл. Тут нужны обширные предметные знания, например, «operatiоn manual» по здоровью новорожденного состоит из восьми томов, не считая разных методичек. Обязательное условие – патронажем должен заниматься педиатр. Врач-терапевт тут не подходит, равно как и врач любого другого профиля, работающий со взрослыми, тут крайне важна специализация – ведь мы уже говорили, что новорожденные дети сильно отличаются от взрослых людей.
Терапевта может шокировать, например, та самая шишка на голове, набитая младенцем при рождении. Не говоря уже о сплющенном, возможно, черепе и переломах (по счастью, не черепа, а чаще всего ключиц). Череп примет правильную форму, а переломы у младенцев срастаются легче и быстрее, как надломленные зеленые ветки (существует даже медицинский термин для младенческих травм – «перелом по типу зеленой ветки»).
Кстати, если кто-то что-то слышал о родовой травме, то с синяками и шишками она не имеет ничего общего. Родовая травма – последствия длительного пребывания без кислорода во время «зависания» младенца в родовых путях, на той самой короткой, но непростой дороге. Самое легкое следствие подобной травмы называется минимальной мозговой дисфункцией, и проявляется неспособностью ребенка (а потом и взрослого) критически оценивать собственные поступки. Так что и школьные хулиганы, которые подкладывали кнопки вам на стул, и «звезды», о чудачествах которых ежедневно сообщает желтая пресса, а также некоторые политические деятели просто имели во младенчестве нешуточные проблемы с головой – только и всего.
У организма ребенка (даже без проблем прошедшего собственно рождение) масса особенностей, для взрослого, мягко говоря, нехарактерных. Вызваны они – в самом широком смысле – тем, что новорожденный организм девять месяцев прожил в воде, а теперь приспосабливается к жизни на суше. Педиатры об этом знают, а вот доктора других специализаций могут даже не догадываться.
Например, при рождении (а стало быть, и до него) у ребенка совсем другая кровь, нежели у нас с вами. В ней иной гемоглобин – белок, «отвечающий» в крови за перенос кислорода. Попав на воздух, ребенок сталкивается с избытком кислорода, а поэтому в первую неделю после рождения ребенок полностью заменяет собственную кровь, отправляя «на свалку» ранее используемый гемоглобин и заменяя его другой модификацией, такой же, как у нас с вами. При этом дите иногда выглядит как при желтухе. Вот только не надо паниковать – все пройдет само собой. Педиатр будет наблюдать этот процесс, а вот доктор другой специализации может броситься лечить несуществующую «болезнь Боткина».
В утробе ребенок не дышит сам, получая кислород от матери и свои легкие не используя. Легкие ребенка «активируются» при рождении, вместе с первым криком, и долго-долго – в течение нескольких лет – учатся дышать. А пока легкие не перешли в «штатный режим» доктору без педиатрической специализации лучше не слушать легкие младенца лучше не доверять – еще «услышит» какой-нибудь бронхит при полном здоровье.
Одновременно с первым криком «активируюстся» отделы сердца, отвечающие за прокачку крови через легкие. Сердце переходит в нормальный режим работы гораздо быстрее, чем легкие, но все же в первые дни земной жизни там стоит «нештатный» шум, услышав который доктор, не знакомый с особенностями младенцев, запросто может поставить набор жутких диагнозов.
В кровеносной системе младенца присутствует некоторое количество маминых гормонов некоторое время после разрезания пуповины. Поэтому младенцы, даже не активировавшие собственную имунную систему, не слишком-то боятся ОРЗ (защитит мамин иммунитет). Но иногда наличие «взрослых» гормонов в младенческом организме приводит... к странному. Например, у мальчиков иногда случается весьма ощутимая эрекция, а девочки радуют родителей вполне даже кровянистыми выделениями. Впрочем, это очень быстро проходит – на долгие-долгие годы. По этой же причине у младенцев (как у мальчиков, так и у девочек) набухает грудь, а иногда из сосков даже появляется молоко (тоже независимо от пола). Это, кстати, происходит несколько дольше – «взрослыми» гормонами мама регулярно «подкармливает» детей при кормлении грудью.

Все непросто? Да. Но бояться этой ситуации не стоит – все мы когда-то были такими же.