БОГИ ВОИНЫ

В конце июля 1942 года жара на Дону не стихала даже ночами. В темноте расчет сорокопятки прибыл на позицию, указанную командиром взвода. Солдаты скинули с передка снарядные ящики, отцепили орудие, а ездовые отвели четверку лошадей в укрытие неподалеку. После многокилометрового марша все устали, но времени на сон нет — к утру нужно окопать орудие, сделать ниши для снарядов и ровики для расчета. К середине лета степная земля затвердевает как камень, и бойцам приходится буквально врубаться в нее кирками. Сменяя друг друга, они вырывают круг диаметром 3 м и глубиной 50 см, по бокам орудийного окопа отрываются ровики для расчета.

Рядом с пушкой два окопа: один для наводчика, другой для заряжающего. Во время боя присутствие всего расчета у пушки не обязательно, вполне достаточно только одного человека. Наводчик, произведя выстрел, может укрыться в щели, пока заряжающий загоняет в ствол очередной снаряд. Тогда даже при прямом попадании в орудие по крайней мере один из двоих имеет шанс уцелеть. Остальные номера расчета рассредоточены по щелям, боковым ”карманам” окопа. К рассвету все готово. Пушку закатывают в окоп, свежевыкопанную землю маскируют травой. С кухни ездовой приносит завтрак, но никто к нему не притрагивается — все, кроме наблюдателя, уже спят... Но вот с запада слышен шум моторов. Разбуженные солдаты занимают свои места. Из-за холма, в 700 м от расчета, появляется немецкий танк. Раздается голос командира орудия: — По танку. Бронебойным. Прицел 14. Заряжающий, увидев, что ствол пушки смотрит влево от танка, быстро передвигает станины в левую сторону и направляет пушку на цель. Открыт затвор. Заряжающий вкладывает снаряд в казенник. Затвор автоматически закрывается. Наводчик устанавливает прицел 14 и, действуя подъемным и поворотным механизмами, быстро подводит перекрестие панорамы к танку. — Огонь! — кричит командир. Но танк движется, поэтому наводить орудие приходится беспрерывно. Секунды кажутся минутами. Танк подходит все ближе и ближе... Наводчик медлит недаром: он ловит удачный момент для выстрела. Ведь танк движется зигзагом, меняя направление и скорость движения. А наводчик, вынеся перекрестие немного вперед танка, ждет момента, когда танк сам подойдет к перекрестию. Наконец раздается выстрел. Со звоном падает стреляная гильза... Над позицией орудия вздымается предательски демаскирующее облако пыли. Перелет! Заряжающий загоняет в ствол очередной снаряд... Орудие снова заряжено. Но танк уже проскочил вперед. Короткая остановка, и из орудия танка мелькает пламя. Снаряд со свистом пролетает над головами расчета. Командир быстро соображает, что нужно бить с опережением, и уменьшает дальность стрельбы на 100 м: — Прицел меньше два! Со стороны танка раздаются пулеметные выстрелы. Две-три пули ударяют в щит орудия. Но вот раздается пушечный выстрел, и черное облако дыма окутывает танк. Через 3–4 секунды расчет делает второй выстрел, и танк, сделав крутой поворот, вдруг останавливается и загорается. Однако буквально через минуту в воздухе свистит немецкий снаряд и разрывается с небольшим перелетом за орудием. Следующий рвется перед ним, третий снаряд накроет огневую. Командир орудия кричит: ”Вилка!” Бойцы разбегаются, ища укрытия. Третий снаряд накрывает орудие. В воздух летят снарядные ящики. Орудие разбито, а из-за холма показалось еще несколько танков противника. Артиллеристы вынуждены отступать вместе с пехотой.

45, 57, 76 и 100

Даже успев подбить один танк, орудие чаще всего становилось жертвой артиллерии или точного выстрела другого танка или танки врывались на позицию, давили расчет и орудие гусеницами. Поэтому не случайно сорокопятка получила прозвище ”Прощай, Родина!”, а про противотанкистов говорили: ”Ствол длинный — жизнь короткая”. 45-мм пушка применялась для борьбы с бронированными целями и пехотой противника всю войну. С 500 метров она пробивала 43-мм броню, что до 1943 г. было достаточно для борьбы с большинством танков и самоходок противника. В 1943 г. на поле боя появились тяжелые танки ”Тигр”, ”Пантера” и модернизированные T-IV с толщиной лобовой брони 80 мм. В ответ советские артиллеристы получили 57-мм противотанковую пушку ЗиС-2. Однако самым массовым советским артиллерийским орудием, выпускавшимся в годы Великой Отечественной войны, стала не ЗиС-2, а ЗиС-3 — 76-мм дивизионная пушка образца 1942 г. Эта пушка была проста и недорога в изготовлении, но при этом представляла собой одно из лучших орудий своего времени. С ее помощью можно было эффективно бороться с пехотой, артиллерией и разрушать амбразуры ДОТов противника. ЗиС-3 прекрасно подходила и для борьбы с танками, хотя ее бронепробиваемость была ниже, чем у ЗиС-2. Тем не менее с 1944 года по причине снижения темпов выпуска 45-мм пушек и нехватки 57-мм пушек ЗИС-2, ЗиС-3 фактически стала и основной противотанковой пушкой Красной Армии. Для борьбы с танками врага на дальних дистанциях и в качестве корпусного орудия для дальней контрбатарейной стрельбы в конце войны на вооружение была принята 100-мм полевая пушка образца 1944 года БС-3. Она представляла собой адаптацию морского орудия Б-3 для сухопутного применения и в основном состояла на вооружении легких артиллерийских бригад трехполкового состава, входивших в состав танковых армий. Бронепробиваемость этого орудия была столь высока, что даже с расстояния в 1 км оно пробивало 150 мм брони.

За два месяца боев на пути от Харькова до Сталинграда противотанковая артиллерия сумела подбить 400 немецких танков. Но поскольку поле боя чаще всего оставалось за противником, значительная часть этих танков была восстановлена.

Трудно ли стать богом?

До войны кадровый офицер-артиллерист обучался 3 года. Он досконально изучал устройство всех типов орудий и имел обширную огневую практику. Но во время войны срок обучения сократили до 4–6 месяцев. И за это время нужно было освоить трехгодичную программу! Вспоминает артиллерист Петр Михин: ”Зарядка, пробежка, завтрак и 10 часов занятий с перерывом на обед, а вечером — 2 часа самоподготовки. Дыхнуть стало некогда… Не высыпались… Когда в 4 утра водили строем в баню, мы научились на ходу спать. И ничего, получалось: просыпаешься при остановке, утыкаясь в спину впереди идущего”. Будущие командиры взводов и батарей изучали тактику, матчасть артиллерии, связь, топографию, инженерное и автотракторное дело. На полигоне курсанты проходили огневую подготовку. Их обучали как стрельбе прямой наводкой, так и ведению огня с закрытых позиций, когда цель находится вне прямой видимости артиллериста. В последнем случае точность попадания во многом зависит от теоретической подготовки командира, его умения грамотно сделать необходимые расчеты, знания приборов. Ведь при выполнении полной подготовки нужно было учитывать направление и силу ветра, температуру воздуха и другие нюансы погодных условий, влияющие на отклонение снаряда. Сокращенная подготовка выполнялась быстрее, для нее не требовалось метеорологических данных. И, как впоследствии артиллеристы убеждались на фронте, в боевых условиях на полную подготовку обычно времени не было, да она обычно и не нужна была для стрельбы на расстояние менее двух км. Выполнив необходимые расчеты, курсанты далеко не всегда получали возможность проверить их на практике. Снаряды поступали прежде всего на фронт, и инструкторы нередко говорили, что каждый выстрел — это пара хромовых сапог. Тем не менее за время учебы каждый курсант делал то или иное количество выстрелов из орудия. Уже во время учебных стрельб выделялись будущие артиллерийские асы, обладавшие и необходимыми умениями, и врожденным чутьем. Во время занятий постоянно происходила смена номеров расчетов, с тем чтобы каждый курсант побывал в роли наводчика, заряжающего, а также командира орудия и командира огневого взвода. Так отрабатывалась взаимозаменяемость на поле боя. Как и в настоящем бою, курсантам приходилось таскать на себе свои многотонные орудия. Вспоминает Петр Михин: ”На практических занятиях орудийный расчет в 8 человек должен, как игрушку, катать, разворачивать и приводить в боевое положение 12-тонную пушку, а снаряд 43 кг весит, а стальные сошники, что вставляются в концы станин,— по 100 кг, да его, этот сошник, надо еще громадной кувалдой забить в землю”. Подобная работа требовала огромного расхода сил и хорошего питания. Но кормили в училищах не всегда хорошо. Правда, иной раз находчивым курсантам удавалось самостоятельно пополнить свой рацион. Вспоминает артиллерист Иван Новохацкий: ”Особенно мы любили топографию, хождение по азимуту ночью. Маршрут у нас обязательно проходил по полю, где еще не убрана была капуста. К концу занятий у каждого курсанта в сумке противогаза уже был кочан капусты. Его надо было уничтожить до возвращения в училище, иначе наказание было обеспечено. Обычно с этим мы хорошо справлялись”. Полгода учебы пролетали быстро, после чего курсанты сдавали экзамены перед комиссией, приезжавшей в училище. После экзаменов свежеиспеченные командиры расчетов получали новое обмундирование, кирзовые сапоги и кирзовые кобуры, а также полевые сумки и фляжки. Затем перед строем зачитывали приказ о присвоении званий: большинству — младших лейтенантов, а отличникам учебы — лейтенантов. Поздравив с выпуском, молодых командиров отправляли в запасные артиллерийские полки. Именно там проходила подготовка рядового состава их будущих расчетов.

Битва за Сталинград

23 августа 1942 г. немецкие танки прорвали советскую оборону и вышли к Волге, приблизившись к цехам Тракторного завода. Одновременно Люфтваффе начало массированные бомбардировки города. К августу в составе Сталинградского корпусного района ПВО насчитывались 566 зенитных орудий, 470 зенитных пулеметов. Зенитная оборона делилась на семь секторов, каждый из которых прикрывался одним полком. Расчеты орудий и пулеметов были укомплектованы преимущественно девушками-добровольцами. Армейская дисциплина, солдатская форма на много размеров больше, мужское окружение, тяжелые физические нагрузки — все это явилось нелегким испытанием для девушек, попавших на фронт. А ведь стрельба из 85-мм зенитной пушки была очень тяжелым для женщины делом. Рассказывает командир зенитного орудия сержант Валентина Чудаева: ”Первое время из носа и ушей кровь шла, расстройство желудка наступало полное... Горло пересыхало до рвоты... Ночью еще не так страшно, а днем очень страшно. Кажется, что самолет прямо на тебя летит, именно на твое орудие. На тебя таранит! Это не для девчонки... Не для ее ушей, не для ее глаз...” В воздухе появились немецкие самолеты. Послышались доклады командиров орудий, прибора управления артиллерийским зенитным огнем, или, сокращенно, ПУАЗО, и дальномера о готовности к ведению воздушного боя. С прибора на орудие поступают данные о скорости цели, дистанции до нее и направлении. Два наводчика наводят орудие, снарядный устанавливает дистанцию подрыва снаряда. Раздается команда: ”По самолетам противника прицельно, азимут… угол возвышения, взрыватель осколочный… Батареей — огонь!” Возле самолетов появляются черные шапки разрывов. Через несколько секунд, внеся поправки, батарея снова дает залп. Редко когда удается сбить самолет противника — уж больно маленькая и маневренная это цель, но основная задача зенитчиков — не сбить самолеты, а не дать им прицельно отбомбиться, загнать на высоту, где точность бомбометания будет минимальной. Только 23 августа зенитчиками было заявлено о 30 сбитых самолетах противника. Однако справиться с более чем 600 самолетами противника, совершившими в тот день 2000 боевых вылетов, зенитчики не могли. Сталинград охватило пламя пожаров. К вечеру 12 сентября, когда в город прибыл только что назначенный новый командующий 62-й армии Василий Чуйков, вверенная ему армия полностью отступила в Сталинград. Она была отрезана от остальных советских войск и прижата к Волге с фронта и флангов подковой немецких дивизий. Многие уже не верили, что Сталинград удастся удержать. В этой критической ситуации Чуйков принял нестандартное и смелое решение — разместить тяжелую артиллерию не в Сталинграде, а на противоположном берегу Волги. В городе не оставалось ни лошадей, ни тракторов для перевозки тяжелых орудий. Кроме того, перемещение по улицам, изрытым воронками от бомб, было практически невозможным, а при полном господстве Люфтваффе в воздухе они бы стали легкой мишенью для немецких бомбардировщиков. Размещение тяжелой артиллерии на восточном берегу не только повышало живучесть батарей и увеличивало свободу маневрирования огнем, но и упрощало подвоз боеприпасов. Однако Чуйкову потребовалось немало усилий, чтобы убедить командование в целесообразности такого шага. На рядовых бойцов этот новаторский ход вначале также произвел удручающее впечатление. Вспоминает артиллерист Иван Щилаев: ”Когда наши войска увидели, что тяжелая артиллерия переправляется на дальний берег Волги, каждый воспринял это как признак того, что Сталинград скоро будет оставлен”. Но последующие бои подтвердили правильность решения Чуйкова и вернули уверенность бойцам его армии. Артиллеристы с противоположного берега неизменно поддерживали своим огнем батальоны, сражающиеся в Сталинграде. Непосредственно в городе оставались только артиллерийские разведчики и связисты, обеспечивавшие связь между наблюдательным пунктом и огневой позицией. Остатки армии Чуйкова, получая лишь скудные пополнения, с трудом держались у самой Волги. Но уже в эти дни в районе Сталинграда сосредоточивались свежие советские части и соединения. Им предстояло нанести сокрушительный удар по армии Паулюса. Главной ударной силой фронтов должна была стать артиллерия. В ночной тишине беспрерывно слышался гул моторов. Это двигались к фронту орудия, танки и автомобили. Артиллерийская разведка интенсивно выявляла важные цели: узлы сопротивления противника, его командные пункты и артиллерийские батареи. Наконец подготовка была закончена, и 19 ноября 1942 г. советские войска под Сталинградом перешли в решительное контрнаступление. Оно началось с грандиозной артиллерийской подготовки, в которой были задействованы тысячи орудий и минометов. А потом, когда по немцам ударили ”Катюши”, по их сигналу в атаку пошла пехота.

Выходила на берег Катюша

Реактивные системы залпового огня, прозванные в войсках ”Катюшами”, представляли собой новое секретное оружие. Работы по его созданию начались еще в 30-х годах. И уже 21 июня 1941 г., за день до начала войны, было принято решение о развертывании серийного производства реактивных снарядов М-13 и боевых установок к ним. 28 июня 1941 года началось формирование первой батареи полевой реактивной артиллерии. Ее создали за 4 суток в 1-м Московском Краснознаменном артиллерийском училище имени Красина. По инициативе Сталина все фронтовые “Катюши” были объединены в новый род войск ГМЧ — “Гвардейские минометные части ставки верховного главнокомандования”. Отбор в эти части изначально был очень строгим. Туда направляли только лучших выпускников артучилищ и артиллеристов с фронтовым опытом и безупречными анкетами. Тонкостям ведения огня из ”Катюши” новоиспеченные гвардейские минометчики, как правило, обучались уже в частях. Вспоминает командир батареи ”Катюш” Давид Хуторян: ”По прибытии в штаб полка меня спросили: ”Ты ”Катюшу” знаешь?” — ”Никак нет” — ” Ничего... жизнь научит. Пока пойдешь командиром взвода боепитания”. При этом даже командиры гвардейских минометных полков знали об устройстве ”Катюш” только то, что было непосредственно необходимо для выполнения боевых задач. Вспоминает генерал-лейтенант Алексей Нестеренко, в начале войны командовавший одним из первых полков ”Катюш”: ”О боевой машине БМ-13 нам сообщали очень скупые сведения: данные о дальности стрельбы, скорости хода. Особенно немногословными становились наши лекторы, когда речь заходила о снаряде. Сведения о нем давались лишь в пределах эксплуатационной необходимости”. Более того, существовал приказ, согласно которому каждый командир установки ”Катюша” должен был взорвать ее, если возникала угроза, что она попадет в руки противника. Для этих целей у каждого командира батареи, а то и на каждой установке хранился ящичек с толовыми шашками. Невыполнение данного приказа грозило командиру расстрелом по суду трибунала. Однако первые установки были захвачены немцами уже летом 1941 г. Тем не менее до конца войны они так и не смогли создать снаряды, аналогичные тем, что применялись в ”Катюшах”. Прибыв в район предстоящего боя, бойцы гвардейских минометных частей первым делом рыли капониры для ”Катюш” на основной огневой позиции. Зимой пытались выкопать на глубину, чтобы прикрыть самое важное — мотор ЗИСа. Если машина сразу после залпа не уйдет с огневой, то через минуту батарею накрывали немецкие артиллеристы... Ведь ”Катюша” — это мощная, но совершенно беззащитная установка. Наводка установки осуществлялась по углу возвышения направляющих. Командир огневого взвода подавал команду: ”Угломер такой-то, наводить по буссоли... Прицел такой-то... Готово?.. Колпачки снять!.. Готово?.. Расчеты в укрытие! По фашистской сволочи... батарея... залпом... огонь!” Командир орудия в кабине установки начинал курутить ручку ПУО, и ракеты с ревом уходили с направляющих. Иногда залп со ”спарки” (два ряда направляющих по 8 снарядов в ряду) давался с замедлением, это называлось ”тянуть резину”, выпускать по снаряду, один за другим, 16 снарядов за 16 секунд... Результаты огня ”Катюш” были впечатляющими. Немаловажен был и психологический эффект: во время залпа все ракеты выпускались практически одновременно — за несколько секунд территорию в районе цели буквально перепахивали тяжелые реактивные снаряды. При этом оглушительный вой, которым сопровождался полет ракеты, буквально сводил с ума (немцы даже прозвали Катюши ”сталинским орга'ном”). Те, кто не погибал во время обстрела, часто уже не могли оказывать сопротивление, так как были контужены, оглушены, совершенно психологически подавлены. Мобильность установки позволяла быстро сменять позицию и избежать ответного удара противника. Окружение немецкой группировки под Сталинградом началось 19 ноября 1942 г. с массированного артиллерийского огня, и эта дата по праву стала Днем артиллерии. В результате хорошо организованного наступления пехоты во взаимодействии с артиллерией, танками и кавалерией 23 ноября под Сталинградом была окружена 300-тысячная группировка отборных немецких войск. 10 января Красная Армия начала последнее, решающее наступление под Сталинградом. И вновь оно сопровождалось мощной артподготовкой. Звуки выстрелов и разрывов артиллерийских снарядов, мин и авиационных бомб слились в сплошной гул. И снова артиллеристы шли вперед следом за наступающими войсками. Только за последние дни битвы огнем артиллерии было подбито и сожжено 100 вражеских танков, подавлено и уничтожено 70 батарей, разрушено около 1000 дерево-земляных огневых точек и свыше 1500 блиндажей.