САМ ТЫ ПСИХ! Записки доброго редакционного психиатра

Так уж получается, что психиатрия даже в медицине занимает несколько обособленную позицию. Ну, посудите сами: даже вирус можно обнаружить, узнать в лицо и определиться с прогнозом для его носителя. А уж пациента можно не только послушать стетоскопом, но и произвести пальпацию, перкуссию и аускультацию — помять несчастного пальцами, постучать по нему и даже выслушать. То есть к услугам врачей весь арсенал средств, начиная от рентгена и заканчивая установкой для пози-тронно-эмиссионной томографии. И это не считая анализов. И эндоскопов куда только можно. В крайнем случае — всегда под рукой патологоанатом. Он уж точно не ошибется. Работа такая. А с психикой все иначе. Ни пробная трепанация, ни диагностическая декапитация (это когда голову отделяют от тела, ну да, насовсем) не дадут ответа даже на элементарный вопрос — а с чего это у пациента с утра такое дурное настроение? Да и наука ли вообще эта психиатрия? Кто, кроме больных, слышал их голоса и видел их видения? Дэвид Розенхан мог даже свой эксперимент не проводить — и так понятно, что психиатрическую симптоматику в пробирку не нальешь и на томограмме не зафиксируешь, хотя на практике большинство людей обращаются к психиатру именно за помощью, и им не до симуляции симптомов. Правда, есть еще и добровольцы с кучей свободного времени и готовностью сунуть свою зад-ницу хоть под перфоратор, лишь бы приобрести качественно новый опыт, но они как раз медицине не слишком интересны. Да, конечно, имеются еще и экспертные случаи — но это вопрос другой, да и диагностика в такой ситуации много придирчивее. Для простых людей психиатры тоже не особо близки и понятны, что создает вполне ожидаемое отчуждение: а вдруг психиатрия и впрямь карательная и блюдет лишь интересы спецслужб и всемирного масонского правительства? И ведь не выскажешь в глаза — запишут в параноики. И вообще этот пристальный оценивающий взгляд немного нервирует. Не иначе зрит насквозь, а у меня внутри не прибрано. А сам весь странный-странный — точно говорят, будто безумие заразно. И нечего на меня им дышать!

Кто все эти люди?

Хорошо, давайте немного приоткроем завесу тайны над этой профессией и теми людьми, которых она выбирает. Нет, это не оговорка. Вы не знали? На самом деле не человек ищет профессию, а очень даже наоборот. Приглядитесь повнимательнее к кадровым военным. К политикам. Сотрудникам ГИБДД. Учителям. Актерам. Продолжить список или уже убедились? Прежде всего — очертим зону поражения или же определимся с контингентом, которым занимаются психиатры, а также выясним, чем этот контингент отличается от тех, кто сидит на приеме, скажем, у психолога или психотерапевта. Если не стремиться лукаво мудрствовать, то схема получится такая:

ПСИХОЛОГ Занимается преимущественно здоровыми людьми. Клинический психолог может провести диагностику больному человеку, чтобы зафиксировать на бумаге, какая сфера и насколько пострадала. С точностью до десятой доли балла ай-кью и прочих шкал. Также может заниматься реабилитацией, или возвращением в привычную жизнь, пациентов психиатрического профиля. Рабочие инструменты — доброе слово и хитрые тесты. Образование высшее, но не обязательно медицинское.

ПСИХОТЕРАПЕВТ Занимается преимущественно пациентами в состоянии невроза. Кроме этого, может проводить занятия с теми, кого чаще наблюдает и лечит психиатр, при условии что у этих болезных нет в данный момент обострения, а то, знаете ли, сложно вырабатывать позитивный настрой и конструктивный подход к решению проблем у человека, который только что припарковал свой звездолет на ближней геостационарной орбите и ждет сигнала межгалактического Совбеза, чтобы отправиться устраивать фиолетовую революцию у зеленых гуманоидов в двадцати парсеках в сторону Бетельгейзе. Психотерапевт может также проводить массовые сеансы с рассасыванием швов и зарядкой всего подряд, но я даже затрудняюсь предположить, ЧЬИМ разрешением нужно для этого заручиться. Рабочие инструменты — психотерапевтические методики и личное обаяние. Орлиный взор и голос Каа — опционально. Требуется высшее медицинское образование.

ПСИХИАТР Лечит всех тех, от кого попрятались психологи и психотерапевты. То есть пациентов как в состоянии невроза, так и в состоянии психоза, неважно — в обострении или же в ремиссии. Психически здоровые люди попадают в поле зрения психиатра лишь на медкомиссиях и профосмотрах, а также по дороге на работу и с работы. Чаще всего обе стороны косятся друг на друга с интересом и подозрением — ОТ ЭТОГО ВСЯКОЕ МОЖНО ОЖИДАТЬ... А вообще — обычная героическая профессия: приходится утешать безутешных, окорачивать маниакальных, рубить связи с космосом, глушить голоса из преисподней, раскрывать правительственные заговоры, спасать от киллеров, чертей и четырех всадников Апокалипсиса — словом, очень насыщенный график. Рабочие инструменты — лекарства, психотерапевтические методики и доброе слово. Нет, за хитрыми тестами — это к психологам. Образование — высшее медицинское.

Как вы сюда попали, док? 

Что за люди становятся психиатрами? Кого эта профессия рекрутирует в свои ряды? Не знаю, кто как, а я бы выделил три следующие основные категории личностей, пришедших в психиатрию:

1) Случайные

Полагаете, не бывает таких? Напротив, очень даже бывает. Жил себе человек спокойно, выучился на хирурга (что реже) или терапевта (что чаще), начал работать — и вдруг в один прекрасный день бывший однокурсник (или родственник из города покрупнее, или виртуальный друг по ”Скайпу”) говорит: эй, птичка, полетели туда, там столько еды! А еще отпуск во-от такой! А еще за твою же собственную вредность тебе же и приплачивать будут! Нет, действительно случайные люди в психиатрии надолго не задерживаются — специфика не та. Но некоторых работа цепляет за какие-то струны в душе, а некоторым становится просто лень искать чего-то большего — и человек остается. Со своими тараканами в голове. Это, кстати, встречается не только у психиатров, такое сплошь и рядом можно видеть и у психотерапевтов, и у психологов. Глядишь на человека — и понимаешь, что в специальность он пришел прежде всего для того, чтобы научиться дрессировать собственных тараканов. Кому-то это удается. Кто-то просто беззастенчиво пользуется тем, что вовремя оказался по нужную сторону врачебного стола и теперь, как жена цезаря, вне подозрений.

2) Прагматики

Они придирчиво все взвесили, сравнили удельный вес бонусов и анусов для каждой из специальностей и осознанно, без лишних эмоций, с четким социально-экономическим обоснованием сделали свой выбор в пользу психиатрии. Чаще всего становятся заведующими всего, чем только возможно, и довольно нередко — главными врачами (среди последних, конечно, немало парашютистов, десантированных откуда-то сверху, но тем не менее).

3) Романтики

Этих психиатрия покорила красотой своих симптомов и синдромов, странностью своих пациентов, закрытыми дверями своих отделений, послушностью и выдрессированностью среднего медперсонала и некоторой брутальностью младшего, образованностью и глубочайшей интеллигентностью преподавателей, лихими буднями психиатрической спецбригады, прогулками в старом больничном саду — да мало ли чем еще! Романтики остаются верны специальности до последнего вздоха, их обожают пациенты, именно романтиками пишутся настоящие труды по психиатрии, а не кандидатская для галочки и таблички на двери кабинета. И чаще всего именно они остаются обычными рядовыми докторами — но от бога. Вас хоть чему-нибудь учили?

Вас хоть чему-нибудь научили?

Как выглядит процесс обучения? Поскольку образование высшее медицинское, то вначале — учеба в медицинском институте, университете или академии. Шесть лет. Интереснейшее время, сложнейший курс обучения, все только очно, лично, с огромным объемом всего, что нужно выучить, осознать, запомнить и довести до автоматизма. И бесшабашная, веселая студенческая жизнь — кто учился, тот в курсе. После шестого курса — еще год интернатуры, который будущему психиатру предстоит провести непосредственно в психиатрической больнице, обучаясь работе с психически больными пациентами, познавая азы правильного расспроса и сбора сведений, оценки полученной информации и постановки диагноза, подбора лечения и правил техники безопасности на рабочем месте — все-таки это психиатрическая больница. Боевые искусства — опционально, по желанию, после работы. Итого — семь лет учебы. Всё? Нет, конечно. Далее — процесс вникания в обстановку на месте, познание тонкостей работы и лечебного процесса, без коих интерна к больным лучше не подпускать. А еще — обязательные учебные курсы раз в пять лет, и это не считая курсов повышения квалификации и тематического усовершенствования между ними. С точки зрения привыкшего считать доходы и расходы человека — полнейший экономический абсурд. Другое дело, что выбирается не столько способ получения доходов, сколько образ жизни, а это уже совсем другое направление, больше философское, чем экономическое. Кстати, в Евросоюзе сейчас подготовка психиатра занимает еще больше времени — почти десять лет. Отсюда востребованность специалистов — ну кто вот так запросто согласится десять лет жить в бедности!

Что это вы со мной делаете?

Чем предстоит заниматься психиатру, как только он закончит обучение и прибудет на место работы? Все зависит от того, где он будет работать — в стационаре или в поликлинике.

В СТАЦИОНАРЕ , что бы там ни говорили, работа попроще. Пришел утром на место, послушал на пятиминутке доклад дежурной сестры смены, что у нас плохого и кто как себя вел, взял свежие истории болезни на тех, кого успели госпитализировать в твое отсутствие, и пошел на обход в сопровождении медсестер и санитаров (санитарок, если отделение женское). Побеседовал с больными, изобрел еще пятнадцать вариантов ответа на вопрос ”когда меня выпишут?” и отправился в свой кабинет знакомиться со вновь поступившими пациентами. Что остается сделать до конца рабочего дня? Пересмотреть назначения лекарств, внести в них коррективы, описать в историях болезни текущее состояние пациентов, посмотреть, не нужно ли кому из пациентов назначить дополнительные исследования, или подготовить документы для инвалидности — и спи-отдыхай. Красота!

ПОЛИКЛИНИКА в психоневрологическом диспансере, в отличие от стационара, всегда по уши в работе. Здесь нет предварительной записи и талонов, здесь всех обязаны принять, утешить и обнадежить. Госпитализировать с приема? Легко! Выписать лекарств и отправить домой? Минутное дело! Поговорить за жизнь, погладить по голове и сказать, что все будет хорошо? Не вопрос! Побеседовать с родственниками пациента, мучительно решая про себя, кому же в самом деле больше нужна помощь, ему или им? Да сколько угодно! А еще массовый поток тех, у кого заканчивается срок действия инвалидности и кому ее надо продлить. А еще час-другой на профосмотре и медкомиссии — люди же не только с галлюцинациями приходят, кому-то надо права получить, на работу устроиться, вооружиться, и без визы психиатра им никак. А еще вызовы на дом. А еще отчетная документация, чтобы ею уже облздрав подавился! И много, очень много людей и вопросов. Я напугал вас? Нет? И пациенты вас не пугают? И перспектива эмоционального выгорания не страшит? Слушайте, да вы просто созданы для нашей работы!