ТОВАРИЩ МАУЗЕР или Главное в женщине — это задница!

Рассказывают, в 1893 году это было, в Германии, в городке Обендорф, что расположен возле речки Неккар, притока Рейна. Собрались как-то в штаб-квартире акционерного общества ”Военная фабрика Маузера” четыре человека. Один был Пауль Маузер, талантливый изобретатель, из основателей фирмы. А трое других имели одинаковую фамилию Федерле, потому что были родными братьями. Звали их Фиделем, Фридрихом и Йозефом. Старший брат Фидель служил на фирме Маузер директором завода, а младшие — Фридрих и Йозеф — там же работали конструкторами...

Производственное совещание

Фидель, который директор, так своему секретарю и сказал — будем, мол, сейчас обсуждать коммерческие дела фирмы, всякую там стратегию развития, направления рекламной кампании и стабильность биржи... Поэтому нас ни для кого нет, всех посетителей заворачивай. Секретарь сразу понял — начальники будут бухать. Но вида, конечно, не подал. За это понимание его, в общем, и ценили. Наоборот, секретарь важно кивнул — не извольте, мол, беспокоиться, все будет исполнено. Закрыла наша четверка дверь плотненько. Разлили холодненькую водочку в рюмочки граненые, разложили красную рыбу, да балычок, да кружок колбасы, да полкруга черного хлеба, да лучок зеленый наливной, да все это на бумажке аккуратно, чтоб стол директорский не попортить. Сели, посмотрели друг на друга — вздрогнули! Хорошо пошла, огнем по жилам, цветом в нос!.. А через полчаса зашел в контору посетитель, мол, мне бы директора фабрики увидеть по важному делу. Как пес-цербер встал у него на пути верный секретарь! ”Сейчас, — говорит, — никак нельзя. У начальства наиважнейшее производственное совещание”. А из-за двери в это время громким голосом орут: — Главное в женщине — это задница!.. — Еще по одной, и в апартаменты! Секретарь и глазом не моргнул. Очень вежливо говорит посетителю: ”Сообщите, по какому вы вопросу и как с вами связаться, я при первой же возможности все господину директору передам...” Посетитель тоже с пониманием, все секретарю передал, откланялся и ушел. Цивилизованные люди. Европа. А Пауль, да Фидель, да Фридрих с Йозефом в тот день, хоть и грозились отбыть в апартаменты к дамам с их главными частями, так никуда и не поехали. Сначала все вроде шло по плану, еще по одной, и... Но потом они выпили еще по одной. Потом еще. Потом заполировали для порядку. Спели хором — друбе им Убеланд, хай да ист эс вундершен. Еще по одной. Снова заголосили хором, только уже каждый свою песню. Накатили еще разок и...

А поутру они проснулись

Проснулся Фидель с утра, оторвал голову от столешницы, на которой вчера упокоился, головой по сторонам повертел. Где я? А... У себя в кабинете. Шея болит. Все болит. Фридрих и Йозеф в креслах лежат, один калачиком, другой сполз почти под стол, пустыми бутылками да объедками заваленный... Герр Маузер где-то из под стола храпит, значит, тоже живой. В зеркало на стене Фидель посмотрел — плохо. Одна половина лица опухла, а другая, на которой спал, стала ровная, как столешница. Милая увидит — убьет. И вообще, в теле как-то нехорошо. Надо похмелиться... Протянул руку Фидель к ближайшей бутылке. Перевернул — не льется. Потряс над собой, рот разинув — капли не добыл. Аж застонал от огорчения. Вон еще одна стоит на другом конце стола. И, вроде, есть в ней что-то. Но так далеко... А тут еще смотрит, прямо на столе жирное пятно. Бумагой стелили да не достелили — опять обивку менять... Поковылял Фидель за второй бутылкой, поднес ее к устам — есть! Есть живая водица! Унял жажду кипучую и хотел уже обратно бутылку поставить, да смотрит — на бумажке, которой стол застелен, что-то вроде начирикано? Сдвинул он с бумаги остаток колбасы и рыбий хвост — и точно. Исчерчена она на диво ровными линиями. Кто-то здесь на скорую руку делал чертеж. Фидель был настоящий директор. Так ему любопытно стало, что он и похмеляться дальше забыл. Перевернул, разобрался, несмотря на пятно от колбасы, — да это же чертеж автоматического пистолета! И какой любопытный! Смелый! Новаторский!.. — Послушай, Фридрих! — вскричал Фидель. — Да не хватайся ты за свою голову! Нет, я не дам тебе умереть! Смотри лучше сюда! Да переверни же, что ты пялишься на лист вверх ногами? Йозеф, тащи свое бренное тело сюда! Пауль, и ты просыпайся! Через некоторое время искомый чертеж изучали уже все четверо. — Оригинально! — Оригинально — не то слово! — Особенно хорош ударно-спусковой механизм, выполненный в едином блоке-колодке… Фридрих, откуда этот чертеж на обертке для колбасы? Колбасу вчера покупал ты. — Я, — сознался Фридрих. — Но чертежа на ней тогда точно не было... — Так что, это выходит, кто-то из нас вчера нарисовал? — Выходит так... Больше некому... — Вспоминайте, господа, вспоминайте! — Вы знаете... — откровенно признался Маузер, — я как то вообще не очень твердо помню вчерашний вечер... — А я только до второго куплета ”Хохенфридбергер марш”, — почесал затылок Фидель, — А вы? — Да я-то, видимо, еще раньше заснул... — буркнул Йозеф. — А почерк-то чей? — Почерк, гм... неровный... — покачал головой Маузер. — Я совсем не так пишу. И подозрительно взглянул на Фиделя. — Вы же знаете, я каллиграф! — оскорблено воскликнул Фидель. — Почти… — И на мой не похож, — пробормотал Фридрих. — Мда... Таинственное дело... — озадачился Фидель. — Видать, так мы и не узнаем, кто из нас этот чертеж изобразил. — А, может, все вместе чертили? — огляделся в поисках поддержки Маузер. — Знаете, как говорит херр Фрейд, коллективное бессознательное. Освобожденное от границ разума определенными условиями... — Фрейд извращенец, и я попрошу его теории ко мне не применять! — запунцовел ушами Фридрих. — Да хрен с ним, с вашим бессознательным Фрейдом. Господа! — взмахнул руками Йозеф. — Чертеж-то ведь правда хорош. Если удастся воплотить в металле — эта штука может иметь прекрасные коммерческие перспективы! — С этим-то невозможно спорить, — прищурился Маузер. — Точно, — развеселился Фидель. — Будем продавать. А когда нас будут спрашивать, кто из нас автор, будем делать таинственные лица. Пусть потом историки гадают. Это будет даже забавно. — Одно плохо, — заострился Маузер. — Чертеж не дорисован. Рукояти на нем нет. — Как это — нет? — удивился Фидель. — Да вот, сами глядите. Все есть, рама ствол, магазин. А рукояти нет. Пусто. — Действительно... — Да ладно, тут ведь главная суть конструкции показана, — сказал Фридрих. — А уж рукоять-то дорисуем! — Оно, конечно... — несколько неуверенно кивнул Маузер. — Давайте сразу ее и нарисуем, пока мы все здесь. Доведем наш чертеж до логического конца. — Правильно, — обрадовался Фридрих. — Вот возьмите карандаш. — Что? Почему я?! — вскричал Маузер. — А что? Вы же сами предложили. — Ну вы знаете, — замялся Маузер. — Я что-то сейчас не в форме… Давайте уж вы сами. — Гм... гм... — Фридрих некоторое время пялился в чертеж. — Что-то и мне мыслей не идет... Давайте, может, не мудрствуя, как у револьвера пририсуем, и все. — Да ну! — фыркнул Маузер. — Зачем это автоматическому пистолету рукоять, как у револьвера? Тоже сказали... — А как тогда?.. — Ну я не знаю... — О, у меня идея! — воспрял Йозеф. — Сейчас я попрошу принести нам еще пару бутылок и закуски, чтоб мы снова вошли в рабочий режим. — Нет-нет! — замахал руками Маузер. — Я второго такого захода не переживу. Побойтесь Бога. Мы же не русские... — Ну а что тогда? — Тогда... Простите, господа, — Маузер кряхтя поднялся на ноги. — Вы пока тут подумайте, а мне надо от вас отлучиться для небольшого отдохновения. Вы тут пока не прекращайте мозгового штурму. Встал Маузер, значит, из-за стола и, открыв малозаметную дверь, вошел в небольшую комнату, которая была, как говорят на востоке, комнатой отдохновения и уединенных мыслей. А, проще говоря, вошел он в ватерклозет. Слыша, как приглушенно спорят за стеной вчерашние собутыльники, Маузер пожурчал, схватился за ручку спуска, чтобы слить воду, и вдруг застыл.

Унитазная конструкция

... История не сохранила для нас точное название унитаза, который был установлен в кабинете директора фирмы Маузер. Был ли это импортный английский ”Сен-Лорэнс”, или родной немецкий ”Дуравит”, или же иная модель... Но надо сказать, — и это важная деталь нашего повествования, — что тогдашние унитазы вовсе не были похожи на современные. Современный унитаз — читающие эти строки могут сами пойти поглядеть — выглядит так: сливной бачок расположен сзади, за спиной гордо восседающего владельца, и слив включается расположенной на верхней панели кнопкой. Старинные же унитазы выглядели иначе. Сливной бачок у них был подвешен на высоте чуть ли не полтора метра и соединялся с седалищем длинной, как шея жирафа, трубой. А чтобы пользователю каждый раз для спуска воды не приходилось лазать на верхотуру, от высотного бачка вниз была протянута тесемочка с деревянной ручкой-подергушкой. Стоило хорошенько дернуть за эту ручку, как вода из высотного бачка обрушивалась вниз со скоростью и шумом ниагарского водопада. Весело было тогда в туалет ходить... Если вы по молодости чего в этом описании не поняли, спросите у бабушек и дедушек, они вам все расскажут. Потому что унитазы этой системы дожили до эпохи полетов в космос. Ну, значит, схватился наш Маузер за ручку-подергушку, дерганул, вода грохотнула так, будто взорвалась граната, но застывший великий конструктор этого даже не заметил. Он зачарованно продолжал смотреть на деревянную колобашку в руке. — Эврика! — завопил он, после чего с треском отодрал ручку от тросика и, на ходу застегивая ширинку, рванул обратно в кабинет. — Вот! — заорал Маузер возбужденно. — Что? — недоумевающее спросили собутыльцы. — Рукоятка для пистолета! — Хм, вот это?.. — покосился Фридрих. — А чего? Форма вроде подходящая… — Ну я не знаю... моветон какой-то. Неужели ничего лучше не изобразим? — Да бросьте, лучше-то все равно ничего не придумаем. — Мда... — Фридрих обреченно махнул рукой. — Ну… тогда переносите на чертеж. Маузер расправил бумажку с чертежом, взял карандаш, приложил к чертежу добытую подергушку там, где должна была быть рукоять, примерился и, высунув от усердия язык, обвел ее по контуру карандашом. — Вроде ничего вышло… — пробормотал, поглядев на обновленный чертеж, Фидель. — Отдаю чертеж тебе, друг Фидель, — торжественно сказал Маузер. — А теперь давайте по домам. Есть у меня там в шкафу чудодейственная банка огуречного рассолу… Все засобирались. — Погодите! — вдруг сказал Йозеф. — Чего? — посмотрели на него остальные. — У нас ведь теперь есть новая конструкция. Наверно, нужно ее запатентовать? Все переглянулись. — Чур на меня! — гаркнули одновременно Фидель Федерле и Маузер, но Фидель все-таки был на долю секунды быстрее. — Опоздал, опоздал! — обрадовался Фидель и показал Маузеру язык. — Нечестно! — Маузер обиженно надулся. — Ну, ладно, не дуйся, Пауль, — великодушно сказал Фидель.— Ты тоже был молодцом, просто я всегда соображаю быстрее. Давай я запатентую этот пистолет в Англии и Америке. А ты запатентуешь его в Германии. Ага? — Ага! — обрадовался Маузер и сразу перестал дуться. — Как дети малые… — прошептал Фридрих Йозефу. Фридрих молча поднял глаза к потолку.

Имени Маузера

— Ну теперь уж точно по домам! — сказал удовлетворенно Маузер. Все снова засобирались и двинулись к дверям. — Погодите! — опять сказал Йозеф. — Ну теперь-то что?! — взвился Фидель. — Название, — намекнул Йозеф. — Действительно… — Фидель отпустил дверную ручку. — Без названия как-то неловко… Есть предложения? Все молча с надеждой оглядели друг друга. Надежда тотчас угасла. — Проклятый токсикоз… Ну хорошо! — Фидель глубоко вдохнул через нос. — Будем мыслить логически. У нас фабрика имени Маузера…

Пауль Маузер с достоинством поклонился. — Значит, это пистолет Маузера, — продолжал Фидель. — Это же пистолет. Самозарядный. — Он для верности поглядел в чертеж. — Вот пусть и будет ”самозарядный пистолет Маузера”. По-моему, прекрасно звучит. — Да нет, ну что это! — фыркнул Фридрих. — Неконкретно как-то. А если мы потом еще какой-нибудь самозарядный пистолет начнем выпускать? У нас путаницы не возникнет? — Вот когда будет это потом — тогда и будем думать, — решительно отмел рукой Фридрих. — А то у меня от твоих возражений уже голова болит. — У тебя не от возражений голова болит… — буркнул Фридрих. — Ну ты поподкалывай! — погрозил Фидель. — Все пошли. И не забудьте чертеж секретарю отдать. А то еще потеряется... Все повернулись к двери. — Погодите! — сказал Йозеф. Фидель скрипнул зубами: — Йозеф, таки один раз маме нужно было сделать аборт… Что еще?! Мы еще что-то забыли? — Нет… — смущенно дернул плечами Йозеф. — Просто я думаю… Неужели никто и вправду так и не узнает, кто именно из нас придумал этот замечательный пистолет? Никогда-никогда? Фидель повернулся к Йозефу, и с его лица вдруг исчез отпечаток алкогольного отравления. — Нет, Йозеф. Не узнают. — грустно сказал он. — Никогда-никогда. — Но почему?! — Потому, брат Йозеф, что в наступающем двадцатом веке наша страна развяжет две мировые войны и обе проиграет, — печально сказал Фидель. — Во Вторую мировую войну французские горлопаны, занявшие свой сектор оккупации, сожгут большинство архивов фирмы Маузер, так что, увы, вряд ли потомки узнают, кто из нас создал этот пистолет… — Откуда ты это знаешь, Фидель?! — спросил испуганный Йозеф. — Это потому, что я уже не живой человек, а прошедшее, — признался Фидель, — оживаю только в печатных строчках. Единственное, на что я надеюсь, — авторы будущего все-таки не будут слишком вольно трактовать наши с вами образы, и читатели поймут, что на самом деле мы были серьезными и талантливыми парнями, а не сборищем любителей заложить за воротник. — Страшную ты нарисовал картину, — задумчиво сказал Пауль Маузер. — Не бойся, Пауль, — ответил Фидель. — Ты ничего из этих ужасов не увидишь. Умрешь в 1914 году в блеске славы и с дворянской приставкой ”фон” к фамилии. — Вот такие футуропрогнозы нравятся мне куда больше, — повеселел будущий фон Маузер. — Ну, теперь-то пошли? — Пошли, — согласился Фидель, открывая дверь. — Только помни, ты мне должен за ремонт клозета. — Вот еще! — открестился Маузер. — Пусть акционеры платят. Спишем на конструкторско-исследовательскую деятельность. В конце концов, у нас акционерное общество или нет? — Ага, с ограниченной ответственностью, — засмеялся Фидель, выпустил всех из комнаты, щелкнул выключателем и, закрыв за собой дверь, вышел в настоящую жизнь. А ”самозарядный пистолет Маузера” или, как он именовался во внутренних документах фирмы, ”пистолет 7,63” начал свою долгую историю.

Пистолет для Кайзера

Не вполне ясный по составу творческий коллектив создал первый рабочий прототип нового пистолета к 1894 году. Уже в 1895-м пошли в производство первые малые партии. А 20 августа 1896 года Маузер, говоря современным языком, совершил ловкий пиар-ход, продемонстрировав свой пистолет правителю всея Германии кайзеру Вильгельму Второму на стрельбище Катриненхольтз в Потсдаме. Кайзер в то время был мужчиной в самом расцвете сил, 36 лет от роду, но несколько измученный двумя неотступными думами. Первая мысль кайзера была, естественно, о судьбах родного фатерлянда. Вторая — о том, какой он был идиот, когда подарил своей любовнице Эмили Клопп фото с личной подписью, потому что теперь эта бабенка регулярно его шантажирует, требуя денег и угрожая это фото опубликовать. Короче, великий кайзер и рад был отвлечься от грустных мыслей. Он схватил пистолет своей длинной рукой (вторая была короче от рождения) и отпулял по мишени двадцать патронов (то есть две обоймы) в белый свет как в копеечку. Об оружии кайзер отозвался, в общем, похвально. Тепло со всеми попрощался и поехал домой — думать, как новый взнос любовнице насобирать. В том же 1895 году была подана заявка на патент, который был получен на следующий год. Маузер, не снижая рекламного накала, 1 августа 1896 года в городе Штутгарте продемонстрировал пистолет министру обороны Вюртемберга и сопровождавшим его генералам, учинив весьма длительную испытательную пальбу. Отзывы были весьма положительные. Молва о пистолете Маузера начала набирать обороты. В начальный период производства, с 1895 до 1905 года, фирма много экспериментировала с пистолетом. Выпускались варианты с разной длиной ствола, с различными формами фрезеровок на рамке, разными курками и с разной емкостью магазинов на 6, 10, 12, и 20 патронов (самый распространенный вариант был на 10). Пока производство было мелкосерийным, фирма не чуралась выпускать варианты под заказ, где клиент мог сам выбрать наиболее подходящие ему из перечисленных параметров. Это приводит в восторг современных коллекционеров, но делает возможность описать все варианты тогдашего маузера весьма затруднительной. Впрочем, при всех этих коммерческих опциях конструкция пистолета в целом была неизменна. Давайте взглянем на этот пистолет и попробуем понять — в чем же была причина его столь высокого коммерческого успеха? В чем были его плюсы и минусы?

Патронная история

Для начала скажем о патроне, под который был сконструирован маузер. Первоначально патрон был разработан для пистолета Борхарда 1893–94 годов и имел обозначение 7,65х25мм. Борхард, выпускавшийся фирмой ДВМ, был один из первых приемлемо надежных автоматических пистолетов с прогрессивной компоновкой, где магазин помещался в рукояти, за которую стрелок держит оружие (как на большинстве современных пистолетов). На этом, впрочем, достоинства борхарда и оканчивались. Это был нескладный, аляповатый, здоровенный, неуклюжий механизм, украшенный сверху шарнирными рычагами. (Глядя на этого феерического урода, трудно поверить, что позже на его основе Георг Люггер создаст элегантный парабеллум). Однако патрон был явным плюсом пистолета Борхарда. Он имел хорошие характеристики, и на тот момент был одним из немногих мощных патронов для зарождающегося класса автоматических пистолетов. Грех было его не позаимствовать, что фирма Маузер и сделала. Благо контрольный пакет акционерного общества Маузер принадлежал производителю пистолета Борхарда — концерну ДВМ. А предприятие ”Дойче Металлпатроненфабрик”, которая производила патроны для пистолета Борхарда, с 1897 года тоже стало частью концерна ДВМ. Все это позволяло наладить успешную техническую кооперацию. Примерно в то время, как фирма Маузер разрабатывала свой пистолет, производитель борхардовского боеприпаса сменил в искомом патроне состав пороха на другой, лучше сохранявший свои свойства при хранении, но чуть более мощный. Пороховую навеску при этом менять не стали и получилось, что патрон подбавил мощи. Это послужило основанием позднейшей теории, будто бы патрон был модифицирован специально под маузер, но на самом деле просто имело место совпадение по времени. Пистолет Борхарда, по причине его убогости, вскоре выпускать перестали. Пистолет же Маузера напротив, набирал обороты. Поэтому неудивительно, что вскоре искомые патроны уже продавались не под названием Борхарда, как ”.30 Mauser” или ”7,63 Mauser”, а упоминание о том, что патрон подходит и для пистолета Борхарда, через некоторое время исчезло с патронных упаковок. Несмотря на то что другие производители пистолетов не особо стремились использовать в своих образцах мощный ”маузеровский” патрон, коммерческая популярность самого пистолета Маузера была настолько велика, что боеприпас к нему выпускало большое количество различных фирм как в Европе, так и в Америке. Причем это были не только привычные нам патроны с цельнооболочечными вариантами пуль, но и, например, экспансивные, с выемкой для лучшей раскрываемости при попадании в цель. Не обошло маузеровско-патронное веянье и СССР, в котором еще с 20-х годов патроны 7,63 Маузер выпускались небольшими партиями на Подольском заводе. Когда СССР решил сделать патрон Маузера своим унифицированным пистолетным и пистолетно-пулеметным боеприпасом, советская вариация маузеровского патрона получила небольшие изменения, связанные с его оптимизацией под особенности отечественного производства. Не вдаваясь в детали, скажем, что советский вариант патрона уже стал незначительно отличаться от оригинального маузеровского, но все еще оставался вполне взаимозаменяем с прародителем. С 1928 года распоряжением артиллерийского комитета главного артиллерийского управления РККА данный патрон получил у нас наименование: ”7,62 миллиметра пистолетный патрон Маузера”. Потом, окончательно устаканив производство, его переименуют в: ”7,62-мм пистолетный патрон обр. 1935 г., (Маузера)”. Со временем непатриотичный Маузер в скобках как-то отвалится. Еще позже власти вспомнят, что патрон, в общем-то, производился у нас уже с 30-го года, поэтому непонятно, чего это он именуется образцом 35-го… И окончательное имя, которое обретет у нас этот патрон, будет: ”7,62-мм пистолетный патрон образца 1930 года”. Сегодня у нас в народе этот патрон больше известен как ”7,62 ТТ” — от названия отечественного пистолета ”Тульский Токарев”, в котором он и используется. Вдогонку скажем, что хотя линейка патронов ”Борхарда-Маузера-ТТ” и взаимозаменяема по линейным параметрам (то есть варианты этих патронов пихаются во все три пистолета), — она не совсем заменяема по параметрам энергетическим. Патрон Борхарда, выпущенный в допотопные времена, наименее мощный. Вариант, под который приспособили пистолет Маузера, был уже мощнее. Вариант советского патрона для ТТ, из-за чуть меньшего объема зарядной камеры и более быстрогорящего пороха, дает более быстрый скачок давления. Здесь старикан борхард уже выпадает из разговора, но маузер еще переваривает ТТ-шный патрон вполне сносно. Этому будут несказанно радоваться владеющие маузерами советские солдаты времен Второй мировой — такая пушка, и под свой боеприпас, которого навалом. Года с 55-го в советском ТТ-шном патроне свинцовый сердечник экономии ради сменили на стальной (все киллеры, которые охотятся на дядек в бронежилетах, пляшут, поют и отмечают эту дату как профессиональный праздник). Пуля со стальным сердечником имеет несколько большую длину и соответственно более глубокую посадку в гильзе, что приводит к более высокому скачку давления при выстреле. Стрелять таким патроном из пистолета Маузера уже не рекомендуется, так как это снижает его ресурс.

Маузер в разрезе: плюсы

Теперь рассмотрим сам пистолет Маузера. Это здоровенный агрегат весом без кобуры под кило двести. Он имеет постоянный (неотъемный) магазин, расположенный перед спусковым крючком и заряжаемый с помощью специальных обойм на 10 патронов. Конструкция сложна и имеет большое количество деталей, но неполная разборка достаточно проста и удобна, ведь мелкие детали ударно-спускового механизма скомпонованы в блок-колодку, которая отделяется от пистолета единым элементом. Для переноски пистолета используется деревянная кобура, которая может примыкаться к рукояти в специальный слот и выполнять роль приклада. Прицельные приспособления регулируются на дальность стрельбы аж до тысячи метров. Маузер имел достаточно удачный патрон с высокой начальной скоростью и настильной траекторией — это раз. В плюс к этому длинный ствол и длинную прицельную линию — два. Плюс регулируемый прицел, который позволял вносить корректировки по вертикали с учетом падения траектории пули, — три. И наконец, возможность использовать кобуру как приклад, что уменьшало влияние дрожания рук на прицеливание и по сути превращало пистолет в малогабаритный карабин, — четыре. Эти четыре фактора обеспечивали маузеру один из его главных плюсов — точную стрельбу на расстояния, недоступные обычным пистолетам. Конечно, прицельная планка, размеченная до 1000 метров, была не более чем острым приступом конструкторского оптимизма (или сильным рекламным ходом, тут, как говорится, всякий может понимать в меру своей испорченности). На расстоянии в километр рассеивание пуль составляло плюс-минус три верблюда и ни о какой прицельной стрельбе речи уже не шло. Тем не менее на расстоянии до 200–250 м маузер позволял хорошему стрелку стабильно попадать в мишень размером с человека, и это прекрасный результат для пистолета. Здесь достоинства маузера заканчивались, и начинались недостатки.

Маузер в разрезе: минусы

1) В первую очередь — неудачная компоновка и эргономика: задранный на недосягаемую высоту ствол и вынесенный вперед магазин смещают вес оружия вперед и вверх над рукой стрелка, что не есть хорошо для быстрого наведения оружия и смены цели. При выстреле высоко расположенный ствол, резкий по отдаче патрон и неудобная рукоять дают сильный подброс, что весьма затрудняет быстрое возвращение оружия в нужное положение и хоронит все надежды на скоростную прицельную стрельбу. (Конечно, с примкнутым прикладом отдача воспринимается куда лучше, но в таком виде маузер теряет присущую пистолетам разворотистость).

2) Недостатком является и сложность конструкции. Как уже было сказано, неполная разборка пистолета достаточно проста. Но вот если маузер засорился так, что ему нужна полная разборка, это превращалось для владельца в серьезное испытание — слишком много мелких деталей было в этих ”немецких часах с кукушкой”. Особую подлость представляла обратная сборка ударно-спускового механизма, где одна из деталей могла быть воткнута аж тремя (!) разными положениями. Понятно, что два из этих положений конструкторами не предусматривались. Результатом неправильно вставленной детали становилась возможность самопроизвольного сброса курка с боевого взвода. В одном из вариантов неправильной сборки УСМ наступал мертвый клин, причем вытащить деталь обратно вручную было невозможно, требовалось распиливать или высверливать колодку. То есть нерадивому владельцу маузер мог предоставить выбор: случайно прострелить себе ногу или вообще оказаться перед врагом с нестреляющей железкой в руках. По сегодняшним меркам, когда в оружие стараются закладывать ”защиту от дурака” путем принципиальной невозможности неправильной сборки, маузер, конечно, выглядит недоработанной конструкцией.

3) Еще один недостаток — расположение предохранителя — на задней части пистолета, чуть левее курка. Для того чтобы его выключить, приходится придавать большому пальцу не самое удобное анатомически положение, поэтому по скорости приведения в боевое положение маузер проигрывает многим другим пистолетам и револьверам, особенно более позднего времени. Если же рассматривать приведение в боевое положение маузера, начиная с его извлечения из заветной деревянной кобуры, то тут можно прочесть пол-тома ”Войны и мир”, пока стрелок получит боеготовое оружие. Откинуть крышку кобуры, извлечь пистолет, взвести курок…

4) И, наконец, еще одним недостатком маузера было обойменное заряжение. Как ни крути, оно по скорости и удобству несколько проигрывало пистолетам с отъемными магазинами. Вообще ”базовая” модель маузера с неотъемным магазином перезаряжалась так: после окончания всех патронов в магазине его подпружиненный подаватель, поднявшись вверх, встает на пути затвора и не дает тому закрыться. Затвор таким образом застывает в заднем положении и тем самым открывает ”окно” сверху пистолета, в которое обычно вылетают стрелянные гильзы. В это окно, в специальные пазы, вставляется десятизарядная обойма с патронами. После этого, нажимая пальцем на патроны сверху, стрелок перемещает патроны с обоймы в магазин. Под давлением пальца патроны съезжают с обоймы, как детишки с горки, и исчезают в недрах магазина, причем для этого нужно довольно глубоко запихнуть палец в искомое окно. Но ведь уже самый первый патрон из обоймы, перемещаясь в магазин, снова утапливает вниз подаватель, тот перестает задерживать затвор, который, соответственно, стремится вернуться вперед. Однако затвору это не дает сделать тело обоймы, которое, будучи вставлено сверху в свой паз, встает у затвора на пути и принимает у ушедшего вниз подавателя почетную функцию стопора. Поэтому затвор (который теперь уже упирается не в подаватель, а в обойму) все еще остается в заднем положении и ”терпит”, пока пользователь не снимет с обоймы все патроны, уместив их в магазин. Когда же пользователь снимет с обоймы все патроны, он просто вынимает обойму из гнезда, и наконец-то освобожденный затвор под действием своей пружины тут же возвращается в переднее положение (заодно по пути подхватывая верхний патрон из магазина и загоняя его в ствол). Эта система прекрасно работает, когда вы заряжаете десятизарядный вариант маузера. Но ведь фирма выпускала и двадцатизарядные варианты с удлиненным постоянным магазином. С их перезарядкой уже возникали определенные сложности. Ведь, если после зарядки первой десятизарядной обоймы стрелок просто бы вынул ее из гнезда, то освобожденный затвор закрылся бы и стрелок оказался лишь с наполовину заряженным магазином — 10 из 20 возможных. Поэтому стрелку приходилось корячиться, проявляя преизрядную ловкость. Нужно было одной рукой вынуть обойму, а другой, топыря пальцы, упирать их в затвор и удерживать его в заднем положении, преодолевая усилие пружины до тех пор, пока в гнездо не будет вставлена вторая обойма, которая снова начнет держать затвор и позволит дозарядить остальные десять патронов. В качестве альтернативы можно было вообще снять дно магазина, вынуть через него пружину и подаватель, заложить в магазин нужное количество патронов и вернуть пружину и дно на место. Но это уже зарядка путем частичной разборки оружия, с отделением от него деталей, которые могут и потеряться. Вряд ли такое можно рекомендовать для боевых условий. Поэтому ловкость пальцев пианистов блекнет перед ловкостью маузеристов. Но как же маузер стал легендой в мире пистолетов?

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ....