ЗОНА ВЫЛЕТА

Зло всегда выглядит интереснее добра. Особенно, если не встречаться со злом непосредственно, а иметь барьер в виде киноэкрана. Пули летают, кровь хлещет, плохой, но обаятельный герой в наручниках выпрыгивает из самолета, злобные копы палят ему вслед, а он цепляется пальцами ног за пролетающего орла и так спасается. Репортер Джонатан Франклин решил выяснить, как на самом деле выглядит воздушная перевозка опасных преступников. А заодно — как на самом деле выглядят сами опасные преступники.

Пассажиры

— У нас нет таблеток от тошноты, — весело объявляет по громкоговорителю Джонни, капитан “Боинга-747”, который выруливает на взлет в Хьюстоне. — Если собираетесь блевать, обратитесь к сотруднику службы безопасности. Хьюстон, у нас проблемы. Но не с таблетками от укачивания, а с пассажирами. У нас на борту 124 нелегальных эмигранта из Латинской Америки, которых теперь выдворяют обратно. И это не фермеры, подавшиеся в Штаты от безвыходной нужды, это не юные дурехи, которые устроились горничными за половину минимальной оплаты в надежде пробудить в хозяевах дома инстинкт размножения — единственное, чем они умеют манипулировать. Нет, это люди, принадлежащие к тому самому 1 проценту населения, который не дает спокойно жить остальным 99 процентам. Руки и лица пассажиров этого рейса густо покрыты татуировками, на физиономиях отпечаток бездумной жестокости и плохо сдерживаемой агрессии, как у тигров в клетке. Руки скованы наручниками, толстая стальная цепь обвивает лодыжки так, что они могут лишь мелко семенить, не то что бежать. Такая же цепь обернута вокруг пояса — она стягивает руки, и заключенный не может даже почесать лицо. Это люди из мексиканской мафии — убийцы, насильники, торговцы наркотиками, сутенеры. Как правило, все сразу. Здесь есть представители МС-13, иначе — “Мара Сальватруча”, одной из самых жестоких американских банд. Соединенные Штаты больше не рады видеть этих людей. Родина тоже не рада их видеть, но ей придется.

Регистрация

Перевозка начинается рано утром, поэтому отмотаем нашу историю немного назад. В 4.30 утра луч прожектора освещает взлетную полосу. Старый облупленный “Джамбо” без опознавательных знаков выруливает на полосу в грузовой зоне Международного аэропорта имени Джорджа Буша в Хьюстоне, Техас. Периметр охраняют федеральные агенты США с дробовиками, кроме них имеется забор, сплошь замотанный колючей проволокой. Говорят, это не все. “Вам не видно всех охранников, но в этом-то и смысл”, — объясняет Грег Палмор, сотрудник Бюро по исполнению иммиграционных и таможенных законов. Три белых автобуса с надписью “Национальная безопасность” подъезжают к трапу. На окнах стальные решетки, бронированная дверь и толстое стекло отделяют водителя от 42 заключенных. Я захожу в автобус, чтобы взглянуть на тех, кого Штаты так страстно желают выдворить за пределы страны. При моем появлении опутанные цепями бандиты сразу оживляются. — Эй ты, ублюдок! Слышь, козел! Иди сюда, я тебя завалю! Они не знают, кто я и чего хочу. Да им и неинтересно. Любое млекопитающее, которое появляется в пределах досягаемости, — это для них либо враг, либо жертва. Я выскакиваю из автобуса — они хоть и закованы, но не стоит искушать судьбу. Уголовники бурно празднуют свой маленький успех. Над ветровым стеклом успеваю заметить коробку с надписью: “Набор для уборки биологических жидкостей”. Этим в случае чего отмывают с пола кровь.

Проверка багажа

Как только заключенные выходят из автобуса, шкафоподобные охранники строят их в два ряда. А затем тщательно обыскивают, чтобы не пропустить в самолет оружие, предметы, которые можно использовать как оружие, и предметы, которые можно использовать как предметы, которые можно использовать как оружие. Вот охранник светит фонариком в рот заключенному. Вот другой охранник внимательно исследует обувь арестанта. “В некоторых кедах бывают металлические элементы, — объясняет он. — А эти парни могут сделать из них нож”. Рядом с арестантами три ряда пластиковых мешков — туда собрано все их имущество. Главное, конечно, осталось на свободе — “Порше”, мотоциклы, золотые перстни и тонны дорогой одежды. В этих мешках набор скромнее. Вот чья-то Библия, зубная щетка, письма и еще красная пряжка от дизайнерского ремня — знак отличия чванливого мачо, который теперь может выпендриваться исключительно при помощи лязга цепей и шаркающих кед без шнурков. Во избежание самоубийств ремни и шнурки отбирают на время полета и мешковатые штаны бандитов болтаются, как спущенные паруса.

Карлос

— Я лучше умру от голода в Мексике, чем вернусь сюда, — говорит 25-летний заключенный Карлос Ройас, пока самолет медленно ползет по взлетной полосе. — Смотри, как они с нами обращаются! — Он трясет цепями, он возмущен. — Как с собаками! — Чувствую себя рабом! — встревает его сосед, — Единственное, что им остается сделать, это повесить цепь на наши шеи. Я знаю, что мы нарушили закон! — он натягивает цепи. — Но это уж слишком! Ройас негодует. Он жалуется на возросшее число рейдов иммиграционной полиции. — Их стало гораздо больше. На дорогах, на работе — ловят всех! Действительно, их стало гораздо больше. Ведь американское правительство приняло годовой план по аресту и депортации 11 миллионов нелегалов, разгуливающих на свободе в Штатах. Среди этих миллионов есть вполне безобидные личности. Таких даже большинство. Ведь обычные мексиканцы — это милейшие люди, да еще и мастера барбекю в придачу. Многие из них нелегально перебираются в Штаты, просто чтобы найти работу. Плохие парни из Мексики тоже хорошо управляются с ножами, но немного в другом ключе — обезглавливание стало одним из самых модных способов убийства на Восточном побережье США. После кучи отрезанных голов в Мэриленде местные власти запретили ношение мачете по ночам. Маловато, чтобы угомонить мафию.

Пабло

32-летний сальвадорец Пабло Моралес один из немногих, кто расположен к общению. — Они поймали меня с кокаином. Но совсем немного было! И они называют это преступлением! Я вел машину, а на пассажирском месте нашли совсем крошечный пакетик с кокаином. Да, может, мой друг оставил его там! — но даже сам Пабло не особо убежден, что аргумент сработает. — Ведь это был очень маленький пакетик, а они говорят — преступление! Перед вылетом всем арестантам раздали полетные листы, куда они вместо паспортных номеров должны вписать статьи, по которым осуждены. Лукавить не имеет смысла — федеральные агенты, сопровождающие рейс, имеют при себе копию обвинительного заключения на каждого. Самые частые прегрешения таковы: перевозка и сбыт наркотиков, развратные действия в отношении детей, разбой, воровство, изнасилования, избиения, убийства. У некоторых гарниром ко всему этому еще и вождение в нетрезвом виде — кто бы сомневался! Спрашиваю Пабло, что он думает про MC-13. Пабло не любит MC-13. — Вот они точно должны сидеть в тюрьме, они плохие парни. Они — рак общества! Пабло не знает, что двумя рядами позади него сидит Жозелито Эрнандез, 24-летний член MС-13, осужденный по целому вороху тяжких статей.

Жозелито

Он сверлит меня глазами и иронично улыбается. Я задаю пару вопросов, Жозелито молчит, смотрит в упор и улыбается. Другие бандиты выглядывают из-за спинок кресел — им интересен этот молчаливый прессинг, они это любят. Я слышу грохот цепей позади и думаю: “Если они на меня набросятся, сколько времени пройдет, прежде чем охранники смогут их оттащить? И самое интересное: когда они их оттащат, что от меня останется?” Но охранники уже стоят рядом, у них плечи шириной в два сиденья и они тоже молча смотрят на Жозелито. Оживление утихает. Жозелито неохотно отвечает на несколько вопросов, но о своей преступной жизни говорить отказывается.

Взлет

Когда самолет взлетает и идет на разворот, заключенные кричат, как малые дети на американских горках — для многих это первый и, вероятно, последний в жизни полет на самолете. Кто-то пялится в окно, кто-то зажмурился, кто-то молится. “Смотри какие маленькие машины!” — говорит бандит, арестованный за вооруженное нападение. Он явно поражен видом Хьюстона с высоты птичьего полета: “Это гораздо лучше, чем автобус!” Самолет выравнивается, и арестантам разрешают сходить в туалет — по одному и с эскортом из двух охранников. На борту представители двух конкурирующих банд, а кроме того, мексиканцы и сальвадорцы вообще недолюбливают друг друга. Поэтому охранники находятся в повышенной боеготовности, хотя у них нет пистолетов — въезжать в другую страну с оружием запрещено. Слезоточивого газа тоже нет, в самолете его не применишь. Вся надежда на физическую силу и резиновые дубинки. Впрочем, бунты в полете стали редкостью с тех пор, как на заключенных стали надевать тяжелые цепи. Цепи не позволяют даже вытереть зад или почесать за ухом, какой уж тут бунт. Правда, один задержанный месяц назад все же совершил побег — несмотря на кандалы, он преодолел взлетную полосу, не погиб под выстрелами дробовиков и перебрался через колючую проволоку. Его поймали в лесу неподалеку от аэропорта. — Сальвадорцы — самые буйные. Они кричат, бросаются едой по всему самолету, — говорит один из агентов. — Но мы их полностью контролируем. Тем не менее агент попросил меня подписать что-то вроде инструкции по технике безопасности. Которая на самом деле означает: “Что бы ни случилось на борту и что бы ни случилось здесь лично с вами, это теперь не наша вина”. Направляясь обратно в пассажирский отсек, я заметил медсестру, которая выдавала некоторым преступникам лекарства от давления. Баллоны с кислородом тоже были наготове — во время таких перелетов заключенные часто падают в обморок от стресса.

Посадка

— Я вернусь в Америку раньше, чем через месяц”, — говорит мне один из бандитов, когда мы пересекаем Мексиканский залив. — Они мне сказали, что если меня поймают еще раз, то получу 20 лет. Но я все равно собираюсь домой. Когда он говорит “дом”, то подразумевает Южный Техас, напоминающий сегодня Латинскую Америку в ее худшем варианте — бесконечные лачуги-такерии, бедность, хаос, разбойные нападения и убийства. Когда самолет подлетает к Сальвадору, мужчины начинают кричать, гикать и радоваться. — Обычно они говорят: “Я все равно вернусь в Штаты, и вы мне ничего не сможете сделать!” — говорит один из федеральных агентов. Повторное задержание означает, что нелегальный иммигрант в любом случае получит 20 лет. А это значит, что он заранее будет вооружен и станет отстреливаться от полиции. Арестанты спускаются по трапу самолета. Тяжелая тропическая жара Сальвадора — приветственный глоток свежего воздуха для них. Построившись в две шеренги, они шагают туда, где их ждут представители сальвадорской полиции. Мы смотрим им вслед и точно знаем: скоро они опять вернутся в игру и направятся в Америку, чтобы планировать новые преступления, оставлять все больше разрушений и трупов на своем пути. Фотограф делает снимок одного из татуированных преступников, тот хмурится. Потом поднимает руки в оковах и стреляет из воображаемого пистолета: “Пуф-ф-ф!” Была бы это улица Хьюстона, Мехико или Сан-Сальвадора, финал был бы до боли знакомым: хлопок, кровь и еще один мертвый репортер.